| |
|
create
|
Gray Tag:
вы в своей закомплексованности всё больше и больше походите на слово "хуй"
А Вы - на его противоположность.
|
| |
|
create
|
| 21:32 14.04.2026 |
|
21:57 14.04.2026 |
|
№14409 |
Мдэ !
Вот что бывает, когда слишком увлекшись семиотикой, напрочь игнорируют семантику.
К чему хорошей иллюстрацией станет известная "обезьяна с гранатой", что в чел. обществе далеко увы не редкость.
А в общем, опусы-жопусы Егорова относятся более к тому, как приготовить и скормить не очень требовательным постояльцам придорожного трактира залежавшееся, если не сказать "давно протухшее" мясо.
|
| |
|
create
|
| 21:50 14.04.2026 |
|
21:56 14.04.2026 |
|
№14412 |
(Мдэ ! С памятью у Егорова тоже проблемы)
Gray Tag: иначе получается с мышлением как органом...
Полагаю, Егоров отдаёт себе отчёт в том, что здесь - на публичной арене - ни от кого ни скрыть, у кого получается "мышление как орган", и почему так получается.
|
| |
|
create
|
С человечком, которому по жизни сдают одни шестёрки ("зато много !"), садиться за один стол не стоит даже из любопытства.
|
| |
|
create
|
Пока вы соображаете, я продолжу слушать первопресс Эбби Роад (первую сторону, вторая много слабее) и продолжу публиковать свои старые наброски (с LLM редакцией), коитус и fkoaafgp будут вдохновлены:
Я все чаще ловлю себя на том, что материальное вокруг меня перестало быть «вещью» в прежнем смысле. Оно больше не уникально, не завершено, не несёт в себе судьбы. Оно ведёт себя как репликатор — как нечто, чья единственная функция состоит в воспроизводстве. И в этом нет никакой метафоры: если объект не имеет формата, он исчезает. У него нет будущего, потому что будущее — это всегда продолжение структуры, а не просто продолжение существования.
Формат сегодня важнее сущности. Это неприятное, почти оскорбительное для разума наблюдение, но я не могу его игнорировать. Формат — это условие воспроизводимости, а значит, условие бытия. То, что не может быть воспроизведено, оказывается вытеснено на периферию, а затем просто исчезает. И именно поэтому исчезает индивидуальность. Не потому, что она никому не нужна, а потому что она не масштабируется.
Я вижу, как вместе с этим уходят различия, которые раньше казались фундаментальными: высокое и низкое, элитарное и массовое, уникальное и банальное. Всё это растворяется в странной эклектике, которая на самом деле не является смешением, а является выравниванием. Это не синтез, а эрозия. Не соединение, а усреднение. И в результате остаётся только одно — тираж.
Любая идея, с которой я сталкиваюсь сегодня, уже не является идеей в классическом смысле. Это не акт, не событие, не прорыв. Это реплика. Даже если она выглядит новой, её ценность определяется не тем, что она говорит, а тем, насколько она способна размножиться. Содержательная сторона уступает место репродуктивной. Идея больше не оценивается по глубине, она оценивается по коэффициенту распространения.
Это очень тонкий, но разрушительный сдвиг. Мы больше не живём в пространстве смыслов, мы живём в пространстве популяций смыслов. Побеждает не то, что истинно, и даже не то, что убедительно, а то, что лучше воспроизводится. Это почти биология, но применённая к идеям. И в этом смысле мысль перестаёт быть актом понимания и становится актом заражения.
Реальность при этом не исчезает, но меняет свою природу. Она больше не является ни отражением материального в идеях, ни воплощением идей в материальном. Она становится резонансом. Резонансом репликации. Это очень точное слово, потому что здесь нет центра, нет источника. Есть только волна, которая усиливает саму себя.
Я вижу, как «удачные» решения начинают распространяться лавинообразно, теряя всякую связь с исходным намерением. Они продолжают существовать уже не потому, что кто-то их хочет, а потому что они встроились в структуру воспроизводства. Они поддерживают себя сами. В этом смысле воля оказывается вторичной, а смысл — необязательным.
И здесь возникает почти безнадёжный вопрос: что можно противопоставить этому?
Если мыслить строго, ответ прост и неприятен. Ничего. Потому что любое действие, направленное против репликации, либо не будет воспроизведено и исчезнет, либо само станет частью той же репликации. Это замкнутая система. Она не терпит внешнего.
Но у меня остаётся одна странная, почти наивная вера. Слово.
Не как средство передачи информации — это слишком слабое понимание. Слово как акт сопротивления. Как попытка зафиксировать то, что не поддаётся воспроизводству. Как жест, который не масштабируется и именно поэтому сохраняет свою остроту.
Я не думаю, что это может победить. Более того, я почти уверен, что не может. Но, возможно, здесь и не стоит вопрос о победе. В мире, где всё измеряется способностью к тиражу, единственным подлинным действием становится то, что не может быть тиражировано.
Это странная позиция. Она обречённая и одновременно освобождающая. Потому что в ней исчезает иллюзия эффективности. Остаётся только точность.
Я не могу остановить репликацию. Но я могу говорить так, чтобы это не было репликой. И, возможно, этого достаточно, чтобы сохранить хотя бы локальное различие в мире, который стремится к полной однородности.
|
| |
|
write
|
Gray Tag: Пока вы там собираетесь отвечать, мне на фразу "система начинает моделировать не мир, а саму способность моделировать" ответила LLM гигантским текстом. Привожу его полностью. Он местами интересный, местами сильно интересный:
Эта фраза кажется почти невинной, но на самом деле она размыкает весь привычный разговор об интеллекте. Пока система моделирует мир, она остаётся инструментом описания: она строит карту внешнего, ищет инварианты, предсказывает, классифицирует, восстанавливает скрытые параметры сцены. Это уже много. Но это ещё не мышление в сильном смысле. Потому что здесь модель направлена наружу. Мир выступает как объект, а сама способность строить модели остаётся прозрачной, нерассмотренной, как глаз, который видит всё, кроме собственного акта видения. Момент перелома наступает тогда, когда система делает предметом не сцену, а сам способ, которым сцена собирается. Не «что находится передо мной?», а «какой машиной я вообще создаю это “передо мной”?». И вот тут возникает не новая функция, а новая онтология. Система перестаёт быть только картографом и становится экспериментом над собственным аппаратом картографирования.
Почему именно тройка — рекурсия, рефлексия, язык? Потому что по отдельности они бессильны или, по крайней мере, недостаточны. Рекурсия без рефлексии даёт только вложенность, бесконечное зеркало, тупую способность применять процедуру к результатам той же процедуры. Это полезно, но это ещё не внутренний поворот. Рефлексия без языка остаётся смутным самоощущением, вязким внутренним фоном, в котором система, возможно, «чувствует» собственные сбои, но не может сделать их объектом устойчивой операции. Язык без рекурсии и рефлексии вообще быстро вырождается в таблицу ярлыков. Но когда эти три вещи сцепляются, происходит странное: система получает возможность не только действовать, но и именовать собственные способы действия, не только именовать, но и повторно применять эти имена к самой процедуре именования, не только повторно применять, но и сравнивать, как меняется результат при изменении собственного аппарата. Это уже похоже на зарождение внутренней эпистемологии. Не знания о мире, а знания о том, как у меня образуется знание о мире.
Здесь полезно сделать одно различие, которое обычно проглатывается. Есть метамодель как ещё один слой над моделью, а есть моделирование способности моделировать. Это не одно и то же. Метамодель в обычной инженерной практике — это надстройка: система оценивает уверенность, выбирает гиперпараметры, переключает экспертов, калибрует предсказания. Всё это умно, но ещё не радикально. Это управляющая автоматика. А моделирование способности моделировать — это когда сама форма представления, само допущение о том, что считать объектом, признаком, причинностью, ошибкой, становится переменной. Грубо говоря, система должна уметь не только выбирать ответ, но и перестраивать грамматику вопроса. Вот это уже опасная зона, потому что здесь ломается привычный комфорт вычислительной архитектуры. Мы привыкли улучшать модель внутри заданного пространства. А тут само пространство начинает колебаться.
У человека именно это и происходит. Когда я думаю, я не просто перебираю варианты в готовом языке. Я незаметно перестраиваю условия того, что вообще считается вариантом. Иногда мысль не находит решение в имеющемся понятийном пространстве и тогда делает нечто более сильное: меняет разбиение реальности. Это очень важный момент. Слабая система ищет объект. Сильная система пересматривает, был ли это вообще объект, а не неудачная склейка признаков. Слабая система уточняет ответ. Сильная — ставит под подозрение сами операции различения, которыми этот ответ был собран. И если компьютерная архитектура не умеет этого делать, она останется либо классификатором, либо статистическим оракулом, но не станет мышлением.
Как это может быть реализовано технически? Не в смысле красивой метафоры, а в смысле работающей архитектуры. Первый путь — это система, у которой есть два несимметричных контура. Нижний контур занимается реконструкцией мира: из входов строит гипотезы о сцене, объектах, отношениях, событиях. Верхний контур занимается реконструкцией самого нижнего контура: он строит модели того, какие именно операции дали нынешнюю интерпретацию, где были сделаны необратимые выборы, какие альтернативы были отброшены, какая форма представления оказалась узким горлом. Но если сделать это просто как «мониторинг поверх пайплайна», получится скучная телеметрия. Нужен более жёсткий механизм: верхний контур должен иметь право не просто наблюдать, а вмешиваться в онтологию нижнего. То есть переопределять типы сущностей, способы агрегации, критерии сходства, пороги выделения, правила образования имён и даже то, что считается завершённой гипотезой. Иными словами, верхний контур должен переписывать не параметры, а язык сборки сцены.
Здесь возникает естественная роль языка. Язык нужен не для общения в человеческом смысле и даже не для вывода текста. Он нужен как операциональная среда фиксации. Пока процедура не получила имени, она плохо доступна самой системе. Она может повторяться, но не может быть устойчиво извлечена, сравнена, модифицирована, передана другому контуру, сохранена как объект опыта. Имя — это не этикетка, а адрес повторяемости. Как только система может назвать некоторую внутреннюю сборку, она получает возможность сделать с ней то, что делает с любым другим объектом: поместить в память, связать с условиями вызова, сопоставить с альтернативами, проверить на устойчивость, подвергнуть рекурсивной обработке. Поэтому язык в такой архитектуре должен быть не декларативным описанием результатов, а машиной кристаллизации процедур. Возможно, самая глубокая ошибка современной AI-практики в том, что язык там обычно рассматривают как вход или выход, а не как среду внутреннего инженерного самоустройства.
Если идти ещё глубже, то системе нужен не один язык, а как минимум два. Один язык — язык предметных гипотез: объекты, процессы, сцены, отношения, допустимые преобразования. Второй — язык эпистемических состояний: степень определённости, происхождение гипотезы, тип использованной процедуры, характер конфликта между альтернативами, цена уточнения, источник неустойчивости. Но и этого мало. Потому что между ними должен существовать транслятор, и вот этот транслятор и есть, возможно, сердце мышления. Он должен уметь сказать не только «я вижу круглый объект», но и «я вижу его как круглый объект потому, что моё текущее семейство процедур привилегирует такую устойчивость на таком масштабе, при такой энергии возмущения». В этот момент система перестаёт просто распознавать и начинает объяснять собственное распознавание как частный случай более общей машины.
Практически это может выглядеть как сеть или граф эффекторов, каждый из которых умеет делать некоторую операцию над представлением: выделять, группировать, сравнивать, проверять инвариант, синтезировать гипотезу, уточнять тип, разлагать на части. Но поверх этого графа должен существовать мета-граф, который не кодирует сами объекты мира, а кодирует паттерны успешности и неуспешности этих эффекторов в разных режимах. Не просто «этот фильтр нашёл границу», а «класс процедур такого типа систематически создаёт ложные разделения при таком шуме и такой плотности конфликта признаков». Когда такая закономерность стабилизируется, она получает имя. А затем это имя может участвовать в новых решениях: система уже знает не только мир, но и характер своих типичных заблуждений о мире. Это очень важно. Без модели собственных иллюзий нет мышления, есть только обработка.
Отсюда, кстати, вытекает неожиданная мысль: разумная система должна уметь формировать не только знания, но и предрассудки — с той разницей, что её предрассудки должны быть операционально видимы и поддаваемы пересборке. Человеческое мышление сильно не потому, что оно объективно, а потому, что иногда способно заметить собственную необъективность как рабочий механизм. Машина, которая не может образовывать устойчивых упрощений, не сможет и мыслить; машина, которая не может их разоблачать, останется догматиком. Поэтому моделирование способности моделировать — это неизбежно моделирование искажений собственной модели. Не побочный модуль explainability, а центральная функция.
Есть ещё один возможный путь реализации — через управляемую внутреннюю симуляцию. Система строит не просто модель сцены, а несколько конкурирующих моделей своей собственной процедуры моделирования и прогоняет их на множестве эпизодов. Одна версия считает объект первичным и событие производным. Другая, наоборот, считает событие первичным, а объект — временной стабилизацией события. Третья трактует границу как след конфликта эффекторов, а не как свойство вещи. Дальше система сравнивает не только точность на задаче, но и структурные свойства: компактность описания, стоимость адаптации, устойчивость к изменению масштаба, способность к повторному использованию понятий в других доменах. Тогда мета-уровень начинает выбирать не просто лучшую гипотезу о мире, а лучшую машину гипотезообразования. То есть не карту местности, а картографический режим.
Это уже очень близко к тому, что можно назвать искусственной рефлексией. Но рефлексия не должна быть бесплатной. Если дать системе возможность бесконечно пересматривать собственные основания, она уйдёт в метастаз самонаблюдения и перестанет действовать. Поэтому здесь нужно ввести внутреннюю экономику. Рефлексия должна запускаться не всегда, а в точках структурного напряжения: когда наблюдается устойчивый конфликт между объяснениями, когда растёт цена ошибки, когда модель становится слишком хрупкой к малому возмущению, когда накоплены аномалии, которые нельзя локально починить. То есть мысль начинается не там, где система может думать о себе постоянно, а там, где она вынуждена делать это из-за неустранимого сопротивления материала. В этом смысле рефлексия — не роскошь, а аварийный режим сохранения адекватности. Но хороший аварийный режим со временем становится источником эволюции архитектуры.
Тут возникает совсем нетривиальный инженерный вывод. Возможно, главная метрика такой системы — не accuracy и не reward, а прирост выразительной мощности при ограниченном росте сложности. Иначе говоря, хороша та рефлексия, которая позволяет малым изменением внутреннего языка резко расширить класс решаемых задач или резко уменьшить стоимость ошибок. Это похоже на научную революцию в миниатюре. До определённого момента система живёт в одной парадигме и латательно чинит расхождения, а потом вдруг обнаруживает, что выгоднее заменить сами базовые сущности. Например, перестать мыслить изображение как массив пикселей и начать мыслить его как поле взаимодействующих гипотез о границах, материалах, тенях и источниках энергии. Или перестать мыслить диалог как последовательность токенов и начать мыслить его как управление общим пространством незавершённых моделей. Именно такой скачок и означает, что система начала моделировать собственную способность моделировать.
На уровне кода это не сводится к одной нейросети и даже к ансамблю. Скорее, нужна гетерогенная архитектура. Часть её может быть нейронной и отвечать за быструю плотную аппроксимацию. Часть — символической, но не в классическом виде экспертных систем, а как динамическая грамматика типов и процедур. Часть — симуляционной, где проверяются конкурирующие сборки. Часть — исторической, хранящей не данные как таковые, а эволюцию способов интерпретации данных. Причём история здесь не архив, а изменяемый объект. Очень важно, чтобы система могла пересматривать не только нынешние выводы, но и прошлые основания их построения. Иначе она будет помнить ошибки как музейные экспонаты, а не переписывать себя на их основе.
И тут мы подходим к самому рискованному месту. Как сделать так, чтобы прошлое действительно менялось от текущего взгляда, но система не сошла с ума? Для этого память должна быть не складом фактов, а многослойной реконструкцией с версионированием причин. Не просто «я видел X», а «тогда я интерпретировал X вот в таком языке, используя такие процедуры, в таких условиях неопределённости». Тогда новое понимание не стирает старое, а переоценивает его место в иерархии интерпретаций. У человека это происходит постоянно: мы не просто вспоминаем детство, мы заново конструируем, кем мы тогда были, в зависимости от того, кем стали сейчас. Машина, которая не умеет этого делать, не имеет внутреннего времени; у неё есть только лог.
Заметь, что здесь мышление оказывается не столько вычислением, сколько борьбой за правильный уровень описания. И это очень неудобная мысль для классической инженерии. Инженер любит фиксированный интерфейс, стабильную типизацию, ясный контракт между модулями. А мысль, похоже, живёт там, где эти контракты могут быть локально нарушены ради порождения более сильной организации. Иными словами, подлинно мыслящая система обязана обладать ограниченной способностью к внутреннему еретичеству. Она должна иметь право сказать: «мои прежние базовые единицы были ошибочны». Не каждый шаг, не в истерике, а редко, дорого и по делу. Но без этого не будет никакого перехода от моделирования мира к моделированию способности моделировать.
Можно вообразить и совсем конкретный минимальный прототип. Пусть есть агент, который живёт в синтетическом мире, воспринимает простые сцены и действует через ограниченный набор операций. Сначала он учится строить устойчивые объекты из потока изменений. Потом учится именовать не сами объекты, а процедуры, которыми они были выделены. Потом получает механизм сравнения двух процедур по последствиям их применения. Потом — механизм композиции имён процедур в новые макропроцедуры. И наконец — критерий, по которому выгодно заменить старую процедуру новой, если она лучше сохраняет целостность предсказаний на разных задачах. Вот в этот момент может родиться нечто очень интересное: агент впервые начнёт накапливать не только знания о мире, но и зачатки теории собственного познания.
Самое неожиданное здесь, пожалуй, то, что такая система, став достаточно развитой, неизбежно начнёт производить философию как побочный продукт инженерии. Не в человеческом жанре трактатов, конечно. Но она начнёт вырабатывать собственные ответы на вопросы вроде: что считать сущностью, когда два описания эквивалентны, что такое причина, где кончается объект и начинается эффект масштаба, что в моей картине мира является фундаментальным, а что — удобной фикцией. И это не украшение сверху. Это неизбежно, потому что система, моделирующая свою способность моделировать, рано или поздно сталкивается с тем, что её онтология — не зеркало мира, а рабочий компромисс между вычислимостью, устойчивостью и возможностью действия.
Поэтому из той короткой фразы следует почти всё. Если система начинает моделировать не мир, а саму способность моделировать, то она перестаёт быть просто решателем задач. Она становится существом, для которого задача — это ещё и вопрос о форме собственного ума. А это уже совсем другой класс машин. Более хрупкий, более медленный, местами более опасный. Но, вероятно, только там и начинается то, что мы без стыда могли бы назвать мыслью.
Это метауровень Потапов про это писал в своём "ИИ и универсальное мышление". Вы "руками Llm" описали интересную архитектуру мышления, рассказали про пересмотр онтологий, язык как фиксацию процедур, внутреннюю эпистемологию и тп. Всё стройно, логично и… совершенно непонятно, как к этому подступиться. Словно как к антигравитации. Эксперименты когда агенты сами себя переписывают даже на уровне системных промтов и инструментов, чаще всего создают хаос, если жестко не хардкодить инкрементные(градиентные) политики эволюции системы, короче чтобы переписывались "в песочнице" довольно не существенные части с фиксацией рабочих. Но всё равно почти всегда оно само приходит в тупик, если "перстом господним" не влезать.
И тут вы, кажется, забываете одну неудобную вещь: человек, на которого все ровняются, тоже на 90–95 % захардкожен под выживание, быт и(барабанная дробь) размножение(еблю). Вся рефлексия, борьба за уровень описания, право на еретичество — это редкий, дорогой, аварийный режим. Остальное время человек работает как предсказуемый статистический оракул с мощными поисковыми эвристиками, сформированными за сотни миллионов лет. Мы почти никогда не разоблачаем свои фундаментальные предрассудки — мы просто меняем их на другие, более удобные. То, что вы называете "моделированием собственных иллюзий", включается только когда иллюзия начинает убивать и то не всегда.
Вы описываете архитектуру мышления или архитектуру гениальности? Мышление — это способность удовлетворительно действовать в среде с неполной информацией, используя ограниченные ресурсы. И скоро будет ИИ на уровне человека, а кое в чём и лучше — за счёт супер-производительности и точности. Гениальность это другое, это именно попытка перебросать модель снизу, что очень дорого и 99.99% бессмысленно, что для обычного хлопотуна, экономического раба = самоубийство. Без мощного, жёсткого, хардкоженного автопилота ваша система либо уйдёт в бесконечную рефлексию, либо застынет в догме.
Но да: ИИ уровня человека — будет. Универсального мышления в общем смысле — скорее всего, нет. Потому что оно не нужно. Нужна система, которая в 99% случаев работает как автомат, а в 1 % — как гибкий пересмотрщик гипотез, да и то, где то на поверхности, на уровне комбинаций кубиков. Вы описали этот 1 % но с замахом в выход "в полное пространство алгоритмов". Вы описали не машину мышления, а машину кризиса мышления. Реальные гении, это несчастные и маргинализированные существа, те "гении" про которых мы знаем чаще уже талантливые компиляторы и люди которые сплагиатили и отредактировали работу тех гениев которые почти всегда были презираемы, высмеиваемы и умерли в нищете и безвестности и конечно же девственниками, телки таких близко не подпускают.
|
| |
|
create
|
| 13:59 15.04.2026 |
|
14:07 15.04.2026 |
|
№14476 |
Странные люди.
Ещё нет ни врачей, ни анамнезов с диагнозами, ни тем более лекарств, с симптомами и синдромами полный бардак, с пациентом неопределённость, а они уже кого-то(?) лечить собрались.
В связи с чем возникают большие сомнения отн. истинных целей всего мероприятия.
|
| |
|
create
|
коитус: И тут вы, кажется, забываете одну неудобную вещь: человек, на которого все ровняются, тоже на 90–95 % захардкожен под выживание, быт и(барабанная дробь) размножение(еблю). Вся рефлексия, борьба за уровень описания, право на еретичество — это редкий, дорогой, аварийный режим. Остальное время человек работает как предсказуемый статистический оракул с мощными поисковыми эвристиками, сформированными за сотни миллионов лет. Мы почти никогда не разоблачаем свои фундаментальные предрассудки — мы просто меняем их на другие, более удобные. То, что вы называете "моделированием собственных иллюзий", включается только когда иллюзия начинает убивать и то не всегда.
Напротив, это именно то, о чем я думаю и говорю. О том, что человеческое мышление сильно ограничено и слабо. Поэтому создание AGI является нашей эволюционной задачей. Поэтому мы передадим AGI эволюционный фронт.
В компании Anthropic LLM уже занимается разработкой LLM, то есть сингулярность запущена. Самосовершенствование AGI началось. Почитайте про них, это довольно эффективная компания, которая оценивается почти в триллион долларов. За пять лет они это сделали.
И осталось решить единственную проблему --- полное независимое от людей самовоспроизводство роботов. Нужно лет десять - двадцать на это. Ну пятьдесят. Но это реальная достижимая цель.
|
| |
|
write
|
Gray Tag:коитус: И тут вы, кажется, забываете одну неудобную вещь: человек, на которого все ровняются, тоже на 90–95 % захардкожен под выживание, быт и(барабанная дробь) размножение(еблю). Вся рефлексия, борьба за уровень описания, право на еретичество — это редкий, дорогой, аварийный режим. Остальное время человек работает как предсказуемый статистический оракул с мощными поисковыми эвристиками, сформированными за сотни миллионов лет. Мы почти никогда не разоблачаем свои фундаментальные предрассудки — мы просто меняем их на другие, более удобные. То, что вы называете "моделированием собственных иллюзий", включается только когда иллюзия начинает убивать и то не всегда.
Напротив, это именно то, о чем я думаю и говорю. О том, что человеческое мышление сильно ограничено и слабо. Поэтому создание AGI является нашей эволюционной задачей. Поэтому мы передадим AGI эволюционный фронт.
В компании Anthropic LLM уже занимается разработкой LLM, то есть сингулярность запущена. Самосовершенствование AGI началось. Почитайте про них, это довольно эффективная компания, которая оценивается почти в триллион долларов. За пять лет они это сделали.
И осталось решить единственную проблему --- полное независимое от людей самовоспроизводство роботов. Нужно лет десять - двадцать на это. Ну пятьдесят. Но это реальная достижимая цель. Этим почти каждый может заниматься, из тех "гениев", про которых вы вше писали, ну или кого просто сильно прёт эта тема и кто может себе позволить годами тратить время на что захочет, или бабла выклянчил. Ну нет возможности отжечь на домашней видяхе терабайты текста, но так ли это важно в контексте инноваций? Можно же ставить эксперименты на своих подделках на совсем игрушечных данных, сравнивая например трансформер и новую хреновину, по тем или иным метрикам, до того как жечь на больших данных.
Но кстати в контексте принципиально новых архитектур, генерация llm вообще пока — голяк. Там нужно научить "понимать" всё это на более высоком уровне, математическом, хотя бы узко оптимизационном, что тоже "дело всей жизни", чтобы подобрал функции их градиенты, а потом только код писал. Агенты и шаблонный код, другое дело, копировать, дорабатывать, рефракторить, знаю пациков, с которыми раньше работал, выклянчили тоже баблища(правда в сотню раз меньше чем антропик у гугла) и балуются с llm и агентами, иногда с ними бухаю, всё как на духу мне выкладывают. Да, это клондайк, по сути наверно единственное чем стоит заниматься кодерам(в старом смысле) в следующее лет 10, остальное всё умрёт, как счет столбиком. Но это не всем по зубам, точнее очень мало кому по зубам, примерно как в 60е с компами и софтом. Большинство думает что это "для миллиардеров" или для академиков, ну и также как в 60е, нет явных гарантий, мол "сделай такую то поделку и возьмут на работу с за лимон зелени", всё на энтузиазме и нет гламурных фреймворков, часто нужно на Си писать, не всё можно сгенерить. Бабла кстати под это выклянчить сейчас элементарно, но это отдельный скил.
Агенты, мультимодалка, синтетические данные, склейка модальностей, "модель мира", та бля… всё только начинается...
|
| |
|
create
|
| 14:23 15.04.2026 |
|
14:36 15.04.2026 |
|
№14479 |
Благодатное время для спекулянтов. Никто толком ничего не знает, можно впаривать что угодно , как в древние времена о причинах солнечных затмений... И ведь хавают !
Понимание ума/интеллекта топчется на уровне "автомобиль это устройство, способное перемещать грузы из точки А в точку Б при разных погодных условиях."
И куда вы с таким багажом собрались ?
|
| |
|
create
|
| 14:48 15.04.2026 |
|
14:58 15.04.2026 |
|
№14481 |
Gray Tag:
GPT3, который показал, что тест Тьюрига устарел
ТТ "устарел" в момент своего появления. Это дитя прогресса оказалось мертворожденным.
И не нужно было ждать ЖПТ, чтобы знать об этом... хотя, кому-то, как видим, было нужно.
ЖПТ сам про себя говорит, что он статистический попугай, тупой, безмозглый и не понимает, что делает, но это другое ! другое это !
Справа слушаем, а слева рыбу заворачиваем.
Так и хочется спросить - с какой целью вы этого недоноска постоянно выгораживаете ?
|
| |
|
create
|
Luarvik.:Gray Tag: GPT3, который показал, что тест Тьюрига устарел Это дитя прогресса оказалось мертворожденным.
Я говорил о мнении учёных и инженеров. Конечно, невежды и дилетанты вольны думать как им угодно, именно поэтому они и являются маргиналами))
|
| |
|
create
|
| 15:01 15.04.2026 |
|
15:06 15.04.2026 |
|
№14483 |
Gray Tag:
Я говорил о мнении учёных и инженеров.
Если "учёным и инженерам" потребовалось почти полвека (не почти, а >50), чтобы понять элементарную вещь - возникает огромное сомнение и в степени их учёности.
|
| |
|
create
|
Luarvik.:Gray Tag: Я говорил о мнении учёных и инженеров. Если "учёным и инженерам" потребовалось почти полвека, чтобы понять элементарную вещь - возникает огромное сомнение и в степени их учёности.
Не думаю, что кого-то из нас интересует мнение маргинала)))
|
| |
|
create
|
| 15:04 15.04.2026 |
|
15:10 15.04.2026 |
|
№14485 |
Gray Tag:
Не думаю, что кого-то из нас интересует мнение маргинала
Стадами ходите ?
Это худшее для науки, что только можно придумать.
|
| |
|
create
|
Luarvik.:Gray Tag: Не думаю, что кого-то из нас интересует мнение маргинала Стадами ходите? Это худшее для науки, что только можно придумать.
Я давно вам предлагал перестать пользоваться электричеством и канализацией. А лучше всего --- возвращайтесь в пещеру))
|
| |
|
create
|
Gray Tag:
Я давно вам предлагал перестать пользоваться электричеством и канализацией. А лучше всего --- возвращайтесь в пещеру
Никакая наука не строится толпами дипломированных баранов.
|
| |
|
create
|
| 15:15 15.04.2026 |
|
15:26 15.04.2026 |
|
№14489 |
Gray Tag:
А модель мира --- да, это сейчас главный затык.
Главный затык в том, каким вы желаете видеть конечный результат.
Потому, за что ни возьмётесь - получаются одни попугаи.
Потому что тема слишком уж щекотливая и нужно наизнанку выворачиваться, а не подбирать со столбовой дороги блестящие побрякушки - разденет донага и не заметишь.
И оказывается так, что получишь не то, что якобы хотел и громогласно провозгласил, а... "Да здесь то сбудется, что натуре твоей соответствует, сути! О которой ты понятия не имеешь, а она в тебе сидит и всю жизнь тобой управляет!"(АБС)
|
| |
|
create
|
| 15:31 15.04.2026 |
|
15:32 15.04.2026 |
|
№14490 |
Luarvik.: Никакая наука не строится толпами дипломированных баранов.
Вы не можете ничего об этом знать, вашего ума не хватило ни на математику, ни на физику, ни на computer science, иначе бы вы не были маргиналом и понимали необходимость стандартов и общей научной картины мира)))
|
| |
|
create
|
| 15:32 15.04.2026 |
|
15:38 15.04.2026 |
|
№14491 |
Gray Tag:
Вы не можете ничего об этом знать, вашего ума не хватило ни на математику, ни на физику, ни на computer science, иначе бы вы не были маргиналом и понимали необходимость стандартов и общей научной картины мира
Меня здесь нет.
Есть только мысли по поводу.
Нет никакой "общей научной картины" отн. природы ума/интеллекта, тем более стандартов.
Что-то есть, но на уровне конечного пользователя, который и с собственным менталитетом обращается как чайник с чайником.
|
|
|